Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

И между этими подвигами он ещё окно в Европу рубил тем же топором, что и головы


Высказывание Льва Толстого о Петре 1 (ПСС, М., 1936, т. 26, С. 568)

Этого не учат по истории России (малоизвестное высказывание Льва
Толстого о Петре 1):

"С Петра I начинаются особенно близкие и понятные ужасы русской
истории. Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть
столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живыми в землю,
заточает жену, распутничает, мужеложествует... сам, забавляясь, рубит
головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде
детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой... коронует
б...дь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына... и не
только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают
восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода
памятников ему"

©Лев Толстой, ПСС, М., 1936, т. 26, С. 568





"Мне тесно в каменном костюме"

Стихотворение, написанное в 1975 году - 31 год назад, к 30-тилетию Победы Александром Яковлевичем Хочинским и никогда не публиковавшееся.
Стихи были изъяты во время обыска у него в 1985 году. Возвращены после перестройки.

Из его книги "Мне тесно в каменном костюме", вышедшей в этом году в знаменитом нью-йоркском издательстве "Liberty Publishing House", ранее издававшем знаменитых Светлану Алилуеву (Сталину), Евгения Евтушенко, Василия Аксенова, Эдварда Радзинского, Эдуарда Тополя, Гавриила Попова, Аркадия Ваксберга, Анатолия Карпов, Виталий Коротича и др.:



АНЕКДОТ

Он продавал свою жену,
Подлец и проходимец.
Она же верила ему:
Ведь он — семьи кормилец.

Он вечно в баре на углу
Пил пиво с ржавой воблой.
И знал на все одну цену:
За все — бутылка водки.

В семье ли счастье ли, беда,
Ему-то что за драма,
Ведь он на жизнь смотрел всегда
Через стекло стакана.

Когда-то было все не так,
Не так все, а иначе.
Но жизнь ударила его,
А он не дал ей сдачи!

Когда-то, тридцать лет назад.
Он, молодой и бравый,
В атаку вел своих солдат:
«За Сталина, ребята!».

И пробегали вместе с ним
Под вражеским снарядом,
И жрали землю, и глотали дым
Его полка ребята.

И был для всех них приз один,
Их, призванных сгореть:
Кто финиша достигнет — жизнь,
А остальным всем — смерть!

Отважно защищал страну,
Был прям, глаза честны,
И быть б полковником ему
В последний день войны...

Беда всегда приходит вдруг,
Капризен ее нрав.
Про одного он думал — друг,
А вышло: был неправ.

И вышло так, что анекдот
Веселый про вождя
Стал вдруг страшней, чем немцев ДОТ,
Хоть полон тот огня.

Сон, как допрос. Допрос, как сон:
«Вы враг! Сознайтесь — враг!»
И полный темноты вагон...
И в Воркуте барак...

Тяжелых долгих десять лет
Вид лагерных ворот
Не мог позволить позабыть
Тот страшный анекдот.

Когда же он пришел домой,
Увидел то, что ждал:
С его женой живет другой...
В ту ночь в канаве спал.

А дальше жизнь — все как одно:
Завод, работа, цех.
И вся зарплата на вино,
Чтоб все забыть и всех.

А через год пришла жена,
Не нужная тому.
Он мстил судьбе и ей сполна,
Себе мстил самому.

Не видел смысла уж ни в чем,
На все плевать, забыть!
Все выжечь яростным огнем!
Существовать — не жить!

Себя не жаль, не жаль жену,
Тот, кто хотел, — тот брал.
Он людям объявил войну,
Но сам в ней проиграл.

Вот он сидит как истукан.
Ему б вперед с винтовкой...
А слезы падают в стакан,
Не разбавляя водку.
           
23 мая 1975 г.



Владимир Высоцкий: редкие фотографии и последнее стихотворение

"И снизу лед и сверху - маюсь между,
Пробить ли вверх иль пробуравить вниз..."



В квартире Высоцкого в Москве в сочельник 24/12/75. Марина Влади, Высоцкий и друзья - Станислав Говорухин, Эдуард Володарский, Борис Мессерер, переводчик Виктор Суходрев и его жена Инга Окуневская, красивая мать Высоцкого Евгения Лихолатова, актер и друг Всеволод Абдулов с дочерью Юлей, актриса Татьяна Сидоренко с другом, Василий Аксенов, Белла Ахмадулина и другие.



У Мессерера вместе с итальянским режиссером Антониони.


С любимовым и, кажется, вознесенским






С Любимовым и Мариной




Подарок



Последний известный автограф стихотворения Владимира Высоцкого, написанный им на бланке туристического агентства
Написано для Марины Влади
11 июня, 1980.
Марина Влади: "Чемоданы в холле Вы уедете домой, вы приедете в Москву Нам грустно и мы устали за последние три недели, мы сражались всеми средствами, может быть ... [этого] было не достаточно, Вы вынимаете из своего кармана маленький картонный листок, несколько строф поспешно набросанных, несущих Ваш голос, глубокий, как звон, я со слезами на глазах, вы говорите мне, .... - Не плачь, это еще не время, строфы последнего стихотворения приняли форму, организованую в Вашей голове. [Далее цитируется это стихотворение]
Влади М., Владимир, или Прерванный полет., М.: Прогресс, 1989. фр. Vladimir ou le vol arrêté
Стр 265-268.


"Я жив тобой и Г-дом храним..."

Александр Кушнер

...тише воды, ниже травы...
А. Блок

Когда б я родился в Германии в том же году,
Когда я родился, в любой европейской стране:
Во Франции, в Австрии, в Польше, — давно бы в аду
Я газовом сгинул, сгорел бы, как щепка в огне,
Но мне повезло — я родился в России, такой,
Сякой, возмутительной, сладко не жившей ни дня,
Бесстыдной, бесправной, замученной, полунагой,
Кромешной — и выжить был все-таки шанс у меня.

И я арифметики этой стесняюсь чуть-чуть,
Как выгоды всякой на фоне бесчисленных бед.
Плачь, сердце! Счастливый такой почему б не вернуть
С гербом и печатью районного загса билет
На вход в этот ужас? Но сказано: ниже травы
И тише воды. Средь безумного вихря планет!
И смотрит бесслёзно, ответа не зная, увы,
Не самый любимый, но самый бесстрашный поэт.


Министром культуры может стать Константин Эрнст

Минкомсвязи в своем нынешнем виде доживает последние месяцы. Ведомство уже в мае могут лишить функций по контролю за СМИ. Однако массмедиа не останутся без бдительного ока государства. Руководящей и направляющей силой для них станет Минкультуры, которому делегируют дополнительные полномочия. Известно также, что портфель главы суперминистерства будет предложен одному из трех руководителей общероссийских телеканалов – Олегу Добродееву, Константину Эрнсту или Владимиру Кулистикову.
По информации «НГ», на пост главы нового суперминистерства рассматриваются не деятели культуры, а представители массмедиа. Источник, близкий к правительству сообщил, что тандем считает целесообразным назначить министром культуры и массовых коммуникаций гендиректора одного из общероссийских телеканалов.
Вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин не считает удачным для гендиректора телекомпании продолжение карьеры в кресле министра... Министерство, конечно, откроет новые возможности, но с другой стороны это будет потеря контроля над крупной коммерческой структурой, которой является телекомпания».
http://www.ng.ru/economics/2012-03-21/1_minkult.html
Очевидно, что близость гендиректора Первого к телу Самого Первого перечеркивает все возможные преемущества и перспективы двух других ТВ-боссов. Ранее, по словам самого Эрнста, ему предлагали сменить кресло гендиректора Первого ТВ-канала на кресло министра культуры, но он отказался, посчитав эту "рокировочку" для себя не выгодной ни с точки зрения степени своего влияния и возможностей, ни с точки зрения своих доходов. Сейчас у него есть все - государственное финансирование, полная защита от проверок правоохранительными органами, полнешее использование всех огромных ресурсов Перового ТВ в своих целях. А министр культуры кто? Был почти никто, но с реорганизацией министерства очевидно появятся новые возможности, которые Эрнст уже знает, как развернуть под себя и под Ларису. 
Хотя как коллекционеру и хитроумному бизнесмену Константину Львовичу крайне заманчиво получить прямой доступ в запасники музеев. 
Фонтанка.ру: "Анатолий Боровков, известный российский коллекционер, антиквар, специалист по русскому авангарду, который в свое время давал экспертные заключения для Росохранкультуры и Ленинской библиотеки, обвиняется в организации группы, занимавшейся кражами раритетов из библиотек в Петербурге, Москве и Кирове. Боровков, дружный с такими коллекционерами, как глава Роспечати Михаил Сеславинский и гендиректор Первого канала Константин Эрнст, по версии следствия, был не только организатором краж, но и их заказчиком, и конечным покупателем похищенных раритетов".
Вячеслав Гуткевич, подсудимый: «Похищенные книги я лично сам отнёс Боровкову Анатолию Ивановичу, в ЦДХ. Почему именно в ЦДХ? В ЦДХ находится его магазин, насколько я помню «Русский авангард».
http://www.tv100.ru/news/biblioteka-s-dvoynym-dnom-51295/ - здесь репортаж

Кем был Боровков, известно всем - он не был "конечным покупателем похищенных раритетов". Он был перекупщиком - скупал и  продавал книги в своем магазине в ЦДХ.
А кто был конечным покупателем и заказчиком? Ответ очевиден - его богатые клиенты-коллекционеры, которые одновременно и заказчики!
http://www.antiquesalon.ru/kommers-online_29as
http://www.kommersant.ru/Doc-y/788930
http://www.izvestia.ru/news/331265

Анатолий Боровков и Константин Эрнст. Продавец и заказчик.
А ВЫ КАК СЧИТАЕТЕ: СТАТЬ МИНИСТРОМ КУЛЬТУРЫ ДЛЯ КОНСТАНТИНА ЭРНСТА - ПОВЫШЕНИЕ ИЛИ НЕТ?

Возвращаясь к напечатанному Дмитрием Быковым о Биологе с Первого

Вот стал еще более актуальным замечательное эссе Дмитрия Быкова об Эрнсте - Кальтенбрунере Первого канала, штандартенфюрере $$.
Как человек с безусловными талантами психолога Быков с глубоким знанием своего дела "раскладывает" Эрнста по частям, а если точнее - по сериям.

Он спрашивает, что Эрнст, "собственно, сделал талантливого за последние десять лет"?   Почему "почти никто не обнаруживает признаков ума и вкуса в большинстве его проектов и смотреть Первый канал тоже мало кто из нас способен? Константин Эрнст — не только наиболее успешный, но и наименее, так сказать, определенно-личный, об Эрнсте можно сказать лишь, что этот человек на каждом этапе с наибольшей полнотой и старательностью выражает черты текущего момента. Все это  довольно бессодержательно, что и обеспечивает нашему герою место первого человека на Первом канале. Проблема в том, что Эрнст в какой-то момент оказался на совершенно другом пути, который, как ни парадоксально, был ближе к его основной профессии. Он биолог, генный инженер, кандидат наук. Экскурс в художественное (или документальное, или просветительское) творчество был для него скорее экспериментом над собой. А потом он вернулся к другим экспериментам, in vitro. Началась эра манипуляции — или, иначе говоря, продюсирования. Эрнст —  ставит свой грандиозный эксперимент над реальностью, ни на секунду не прекращая рефлексии; только рефлексия эта уже не артистическая, а именно что биологическая. Я даже думаю, что по итогам деятельности Эрнста в качестве продюсера Первого канала ему вполне можно присуждать докторскую степень по биологии, потому что вывести принципиально новую человеческую популяцию — не хухры-мухры. Такой взгляд на деятельность Эрнста снимает все противоречия.Эстетика Эрнста в самом деле скоро стала государственной — не то чтобы государство уловило это послание и оценило его, но просто Эрнст со своей феноменальной способностью быстро схватывать уловил носящиеся в воздухе тенденции.  Он пришел к бездуховности и кризису всех смыслов, а у нас их как не было, так и нет, — а стало быть, нет и кризиса. Следующий этап деятельности Константина Эрнста характеризовался уже не ироническим, а серьезным, истовым служением рейтингу: если продюсер хочет поспевать за эпохой… Забвение принципов стало залогом выживания. Нужно было обладать поистине гуттаперчевой гибкостью, феноменальным организаторским даром, чтобы удержаться на канале Березовского и Патаркацишвили — и не свалиться во время его превращения в канал Абрамовича, а затем в рупор государства.
Трудно допустить, что Эрнст сам способен просматривать передачи Первого канала без некоторого эстетического содрогания. Должно быть, и о собственной эволюции он думает без восторга.  Проделывать все это и сохранять самоуважение можно лишь при одном условии, — а именно в твердой уверенности, что ты ставишь глобальный эксперимент над существами другой породы.  Формируя принципиально нового потребителя, который уже не понимает, что такое пошлость, потому что не видит ничего другого, — биолог Эрнст выводит гомункулуса, востребованного отвердевающей российской государственностью. Себя он, понятно, мыслит отдельно".

Заканчивая свое эссе, Дмитрий Быков писал тогда:  " Неужели все дело только в деньгах? Но у Эрнста нет даже акций Первого канала; он постоянно подчеркивает свою скромную роль наемного менеджера. Власть? Но Эрнст сам признается, что не столько гоняет подчиненных, сколько эксплуатирует себя, ибо ему проще сделать самому, чем объяснить свои требования другому. Близость к Кремлю? Но Кремль отчетливо дал понять, что к представителям медиа всегда будет относиться лишь как к идеологической обслуге, и вся вилка — между уничтожением и снисходительным разрешением чирикать далее. Что же движет человеком, который по сто часов в неделю работает на деградацию отечественного социума, депрофессионализацию новостников и компрометацию собственной профессии? Перебрав все варианты, я могу предложить в качестве универсального объяснения лишь естественнонаучный интерес.

Биолог Эрнст занят не эстетической и не финансовой, а антропологической проблематикой. Он в самом деле пытается выяснить, в какой степени человек подвержен растлевающему влиянию стандарта. Насколько он способен в условиях ценностного вакуума этому стандарту противостоять. И каков резерв его внутренних сил в условиях предельной разобщенности, к которой мы пришли за десять лет идеологической болтанки.
Думаю, его выводы неутешительны".

Здесь полный текст эссе Дмитрия Быкова:   http://seance.ru/n/29-30/portret-konstantin-ernst/biolog


Не пил бы ты, Дима с Эрнстом - не писал бы про него.   А не писал бы - не вылетел бы с Пятого канала...

Я бы сказал, что Эрнсту, конечно же, деньги не нужны -- ему нужны ОГРОМНЫЕ деньги! И он их имеет -- за свое холуйство он получил от власть предержащих "карт бланш"  на любые свои антизаконные действия, на любые аморальные экзерсисы, на любые манипуляции людьми и их судьбами.
Получив от государства доверенность голосовать от имени государства на собраниях ООО "Первый телеканал" , он голосует за самого себя и свой бизнес на Первом.
Теперь мы знаем, за что государство платит ему!
 

Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют

По приезде в Америку профессору Дружникову  пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. И вот ЕГО история:

В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:

— Очень кстати вы у нас появились, коллега! – Стивен Кларк широко улыбался. – Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом. Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?

— Разумеется.
Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.

– Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: "Я ел уху". Не так ли? То есть "Я ел рыбный суп". Почему русские меняют порядок слов и говорят: "Я уху ел"? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?

Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.

– Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?

Пришлось, насколько возможно, перевести.

— Боже мой! – обрадовался он. – То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть - глагол. От какого слова?

— От общеизвестного.

— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть – глагол несовершенного вида, не так ли?

— Конечно, но с приставкой "от" будет совершенный.

— Отхуярыть? Потрясающе!. Я - отхуяру, ты - от...

— На конце ю...

— О!

Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.

– Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.

Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.

– Кстати, – он вытащил блокнот, – случайно не слышали такого слова – ебырь?

– Слыхал, – смутился я – не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.

К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.

– По-русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.

Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:

– Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень-очень рад дружбе с вами!

Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.

В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шел мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.

— Вопрос вот какой, – поднялся Стивен, – Ебать твою мать?

— В каком смысле? – слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.

В зале кто-то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.

– А как же вы объясните наличие параллельного выражения ёб твою мать? Откуда взялась краткая форма ёб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции...

– Возможно, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

– И еще проблема, – продолжил Стивен, – В чем суть процесса опизденения?

Тут вмешался председатель:

– Вопросы по лингвистике несомненно важны, – сказал он, – но уводят в сторону от литературного критицизма – объявленной темы нашего заседания.

Кларк поймал меня на выходе:

– Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?

Глория позвонила по телефону и упорно говорила по-русски.

— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, – призналась она, – Мой Хуйчик ничего не понимает.

— Кто?

— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?

— А чем ваш муж занимается?

— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.

– В каком смысле?

– В прямом. Тема у моей новая книга: "Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон".

— Был протест?!

— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.

— Видите ли, Глория, сам-то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.

– Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.

Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте. Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал. В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:

– Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:

– Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!

Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.

Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошел сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.

– Это вам подарок!

Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине-красной суперобложке – коллаж с портретами русских классиков. "Нью-Йорк-Торонто-Лондон-Токио" – красовалось на титуле. Стивен ушел.

Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: "Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением". Ниже следовала сноска: "Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова".

Я стал листать с интересом.

"Термин ёбырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека". В сноске внизу страницы я прочитал: "Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников".

"Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать", В сноске было написано; "Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб".

В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.

Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:

— Ну, как мое исследование?

— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.

— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у нее бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.

— Не мои, а фольклорные, – уточнил я.

— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.

— Честно говоря, в этом был резон...

— "Но ведь это же посягательство на академическую свободу! – сказал я ей. – Цензура!" Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел "Первоисточники толкования русских терминов". Вот тут...

Полистав страницы, он упер палец. Глаза мои побежали по строчкам:

Блядища – профессор Юрий Дружников (Италия)

блядун – см. ёбырь

ёбырь – профессор Дружников (Италия)

ёб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их} мать – профессор Дружников (Италия)

пиздюк – профессор Дружников (Италия) хуище – см. хуй

хуй – общеупотребительное в Советском Союзе и Италии

хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть – профессор Дружников (Италия)

И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких-таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все – народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу,

— А почему источник – Италия? – мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.

Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.

— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебёна мать! То, что это русский лексикон, и мудоёбу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ёбаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощенная от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаетесь для нас основным родником!

— Право же, – смутился я, – это преувеличение...

— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.

Вот. оказывается, что... Значит, еще и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил...

– Благодарствую! – я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.

– Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки - ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.
Автор Юрий Дружников